Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук.

Тема №15. Философия и методология научного зания

Вопросы для обсуждения:

1. Специфичность научной деятельности и форм зания.

2. Главные уровни научного зания. Понятие парадигмы.

3. Способы и законы в науке. Научный факт, неувязка.

4. Научная правда и ее аспекты.

5. Научная картина мира. Философские основания науки.

Определения:

Наука, эмпирический и теоретический уровни, парадигма, опыт, наблюдение, опыт, обобщение Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук., анализ, синтез, факт, теория, неувязка, догадка, концепция, идеализация, абстрагирование, экстраполяция, моделирование, формализация, конкретизация, язык науки, «философия науки», научная картина мира, основания науки, эталоны, принципы.

Темы рефератов:

1. Философия науки в XX веке. Главные препядствия и перспективы.

2. Главные этапы взаимодействия философии и науки.

3. Наука как соц институт. Роль науки в современном мире Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук..

4. Философия и физика. История и перспектива взаимодействия.

5. Смена парадигм в науке.

Задания для проверки уровня компетенций:

1.Раскройте понятие научной картины мира. Можно ли гласить в современной науке о существовании законченной картины мира?

2.Покажите на определенных примерах, как происходит смена научных парадигм.

3.Соотнесите понятия «научно-технической революции» и «научно Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук.-технического прогресса». Растолкуйте выражение «цена прогресса».

4.В чем суть сциентизма как мировоззренческой и методологической концепции?

5.Сравните понятия: научность, рациональность, эффективность, истинность.

6.В какой последовательности выступают последующие формы научного зания в реальном научном процессе: теория, факт, догадка, неувязка, научный факт, концепция? Растолкуйте смысл этих понятий.

7.Чем разъясняется возрастание роли математических способов Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. исследования в современном научном зании? Какие общенаучные способы вы понимаете?

Тексты для анализа:

Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук.

Бэкон Фрэнсис (1561–1626) — британский философ и муниципальный деятель[1].

Вопросы:

1. На какие разделы Бэкон разделяет теоретическую философию?

2. Каково место физики в бэконовском подразделении теоретической философии?

3. Рассматривает ли Бэкон свое Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. «учение об идолах» как научную дисциплину?

4. Как Бэкон именует и как систематизирует «глубочайшие заблуждения людского ума»?

5. На каком основании Бэкон отторгает учение о том, что все небесные тела движутся по радиальным орбитам?

Книжка 3-я.

Глава III. «Оставив, таким макаром, в стороне естественную теологию (к которой мы присоединяем в качестве Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. приложения исследование о духах), обратимся сейчас ко 2-ой части, т. е. к учению о природе, либо к естественной философии. Прекрасно произнес Демокрит: «Знание природы укрыто в глубинах рудников либо на деньке колодцев». Хорошо молвят и химики о том, что Вулкан — это 2-ая природа и, более того, что Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. он существенно резвее совершает то, на что природа обычно растрачивает много времени, длительно не находя правильного пути. Так почему бы нам не поделить философию на две части — на рудник и плавильную печь, а самих философов — на рудокопов и кузнецов? Вправду, хотя произнесенное и кажется шуточкой, но мы считаем в Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. высшей степени полезным такового рода деление. Пользуясь знакомыми схоластическими определениями, мы можем сказать, что следует поделить учение о природе на исследование обстоятельств и получение результатов: на части — теоретическую и практическую. 1-ая изучит недра природы, 2-ая переделывает природу, как железо на наковальне. Мне отлично понятно, как плотно сплетены меж собой Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. причина и следствие, так что другой раз приходится при изложении этого вопроса гласить сразу и о том, и о другом. Но так как всякая основательная и плодотворная естественная философия употребляет два обратных способа: один — восходящий от опыта к общим теоремам, другой — ведущий от общих аксиом к новым открытиям, я считаю самым разумным Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. отделить эти две части — теоретическую и практическую — друг от друга и в намерении создателя трактата, и в самом его содержании.

Глава IV. Ту часть естественной философии, которая является чисто теоретической, мы считаем необходимым поделить на фактически физику и метафизику. При всем этом делении читатели должны направить Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. внимание на то, что мы употребляем термин «метафизика» совершенно в ином смысле, чем это обычно принято. Мне кажется, что тут уместно сказать о нашем общем принципе потребления определений. Он сводится к тому, что, как и в вышеприведенном термине «метафизика», так и во всех других случаях, там, где понятия и Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. значения оказываются новыми и отступающими от принятых свели на то, что сам порядок и ясный нрав разъяснения, которое мы пытаемся дать в таком случае, освободят читателя от неверного осознания употребляемых нами определений, в других же случаях мы вообщем стремимся (как, очевидно, это может быть без вреда для научной правды) как можно меньше Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. отступать от мыслей и методов выражения старых создателей. Тут вызывает удивление самоуверенность Аристотеля, который из какого-то духа противоречия заявляет войну всей древности и не только лишь присваивает для себя право по собственному произволу создавать новые научные определения, да и вообщем старается убить и предать забвению всю предыдущую Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. науку, так что нигде даже не упоминает ни самих старых создателей, ни их учений, если не считать, естественно, тех случаев, когда он критикует их либо опровергает их точку зрения. Естественно, если он стремился прославить свое имя и приобрести массу последователей, то такое отношение к предшественникам соответствовало его Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. намерениям, ибо распространяется и познается философская правда так же, как и правда божественная: «Я пришел во имя Отца, и вы не принимаете меня, а если же кто придет к вам во имя свое, его примете». Но если мы поглядим, кто имеется тут сначала в виду (а тут это говорится об Антихристе Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук., самом ужасном обманщике всех времен), то из этого божественного афоризма можно прийти к выводу, что рвение «прийти во имя свое», совсем не считаясь с наследием прошедшего, являющегося, если можно так сказать, папой нашего познания, не предсказывает ничего неплохого для правды, хотя бы это и сопровождалось очень нередко фортуной, — «вы его Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. примете». Вобщем, Аристотель, человек воистину выдающийся, наделенный необычным мозгом, просто мог, как я полагаю, заразиться этим честолюбием от собственного ученика, с которым он, может быть, конкурировал. Ведь как Александр подчинил для себя все народы, так Аристотель сразил все другие учения, основав в науке собственного рода монархию.

Но вернемся Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. к значению термина «метафизика» в том смысле, который мы придаем ему. Из того, что было сказано ранее, ясно, что мы отделяем от метафизики первую философию, хотя до сего времени они рассматривались как одна и та же наука. Первую философию мы называем общей мамой наук, метафизику же считаем одной из Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. частей естественной философии. Предметом первой философии мы окрестили общие для всех наук теоремы, также относительные либо же привходящие признаки сущего, которые мы окрестили трансценденциями, как, к примеру: почти все и маленькое, тождественное, различное, вероятное, неосуществимое и т. п., предупредив только о том, что эти понятия должны рассматриваться Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. не в логическом, а в физическом смысле. Исследование же таких вещей, как бог, единый, благой, ангелы, духи, мы отнесли к естественной теологии. Полностью легитимно появляется вопрос: что все-таки в таком случае остается на долю метафизики? Во всяком случае, за пределами природы — ничего, но зато важная область самой природы Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук.. И естественно, без огромного вреда для правды можно было бы и сейчас, следуя старым, сказать, что физика изучает то, что вещественно и изменчиво, метафизика же — приемущественно то, что абстрактно и постоянно. С другой стороны, физика лицезреет в природе только наружное существование, движение и естественную необходимость, метафизика же — к тому же разум Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук., и идею. Фактически, к этому же сводится и наша точка зрения, но мы желаем выложить ее в ясных и обычных словах, не прибегая к возвышенному стилю. Мы разделили естественную философию на исследование обстоятельств и получение результатов. Исследование обстоятельств мы отнесли к теоретической философии. Последнюю мы разделили на физику Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. и метафизику. Как следует, настоящий принцип разделения этих дисциплин безизбежно должен вытекать из природы обстоятельств, являющихся объектом исследования. Потому без всяких неясностей и околичностей мы можем сказать, что физика — это наука, изучающая действующую причину и материю, метафизика — это наука о форме и конечной причине.

Таким макаром, физика рассматривает изменчивую Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук., неопределенную и в согласовании с нравом объекта подвижную сторону обстоятельств и не касается того, что в их является неизменным.

Книжка 5-ая.

Глава IV. Что все-таки касается опровержения призраков, либо кумиров, то этим словом мы обозначаем глубочайшие заблуждения людского мозга. Они накалывают не в личных вопросах, как другие заблуждения, затемняющие Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. разум и расставляющие ему ловушки; их обман является результатом неверного и искаженного предрасположения разума, которое заражает и извращает все восприятия ума. Ведь человечий мозг, затемненный и вроде бы заслоненный телом, очень не достаточно похож на гладкое, ровненькое, незапятнанное зеркало, неискаженно воспринимающее и отражающее лучи, идущие от предметов Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук.; он быстрее подобен какому-то колдовскому зеркалу, полному умопомрачительных и обманчивых видений. Кумиры действуют на ум либо в силу самих особенностей общей природы людского рода, либо в силу персональной природы каждого человека, либо как итог слов, т. е. в силу особенностей самой природы общения. 1-ый вид мы обычно называем кумирами рода Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук., 2-ой — кумирами пещеры и 3-ий — кумирами площади. Существует к тому же 4-ая группа кумиров, которые мы называем кумирами театра, являющихся результатом неправильных теорий либо философских учений и неверных законов подтверждения. Но от этого типа кумиров можно избавиться и отрешиться, и потому мы в текущее время не будем Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. гласить о нем. Кумиры же других видов всецело властвуют над разумом и не могут быть вполне удалены из него. Таким макаром, нет оснований ждать в этом вопросе какого-то аналитического исследования, но учение об опровержениях является по отношению к самим кумирам важным учением. И если уж гласить правду, то учение об кумирах Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. нереально перевоплотить в науку и единственным средством против их губительного воздействия на мозг является некоторая благоразумная мудрость. Полное и поболее глубочайшее рассмотрение этой препядствия мы относим к Новенькому Органону; тут же мы выскажем только несколько самых общих суждений.

Приведем последующий пример кумиров рода: человечий разум по собственной природе Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. быстрее принимает положительное и эффективное, чем отрицательное и недейственное, хотя по существу он был должен бы в равной мере принимать и то и это. Потому на него производит еще более сильное воспоминание, если факт хотя бы в один прекрасный момент имеет место, чем когда он часто отсутствует и имеет место Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. обратное. И это является источником всякого рода суеверий и предрассудков. Потому правильным был ответ того человека, который, смотря на висячие в храме изображения тех, кто, исполнив свои обеты, спасся от крушения, на вопрос о том, признает ли он сейчас божественную силу Нептуна, спросил в свою очередь: «А где же Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. изображения тех, которые, дав обет, все же погибли?» Это свойство людского мозга лежит в базе и других суеверий, таких, как вера в астрологические пророчества, вещие сны, предвестия и т. п. Другой пример кумиров рода: человечий дух, будучи по собственной субстанции однородным и единообразным, подразумевает и выдумывает в Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. природе существование большей однородности и большего единообразия, чем существует в реальности. Отсюда вытекает неверное представление математиков о том, что все небесные тела движутся по совершенным радиальным орбитам и что не существует спиральных движений.

Что все-таки касается кумиров пещеры, то они появляются из своей духовной и телесной природы каждого человека Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук., являясь также результатом воспитания, стиля жизни и даже всех случайностей, которые могут происходить с отдельным человеком. Прекрасным выражением этого типа кумиров является образ пещеры у Платона. Ибо (оставляя в стороне всю неповторимую тонкость этой метафоры) если б кто-либо провел всю свою жизнь, начиная с ранешнего юношества Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. и до самого зрелого возраста, в какой-либо черной подземной пещере, а позже вдруг вышел наверх и его взгляду представился весь этот мир и небо, то нет никакого сомнения, что в его сознании появилось бы огромное количество самых умопомрачительных и нелепейших умопомрачительных представлений. Ну а у нас, хотя мы живем Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. на земле и взираем на небо, души заключены в пещере нашего тела; так что они безизбежно воспринимают бессчетное огромное количество обманчивых и неверных образов; только изредка и на какое-то куцее время выходят они из собственной пещеры, не созерцая природу повсевременно, как под открытым небом.

Более же тягостны кумиры площади Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук., проникающие в человечий разум в итоге неразговорчивого контракта меж людьми об установлении значения слов и имен. Ведь слова почти всегда формируются исходя из уровня осознания обычного народа и устанавливают такие различия меж вещами, которые обычный люд в состоянии осознать; когда же разум более острый и поболее внимательный в Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. наблюдении над миром желает провести более тщательное деление вещей, слова поднимают шум, а то, что является лекарством от этой заболевания (т. е. определения), почти всегда не может посодействовать этому недугу, потому что и сами определения состоят из слов, и слова рождают слова. И хотя мы считаем себя властелинами наших слов и Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. просто сказать, что «нужно гласить, как обычной люд, мыслить же, как задумываются мудрецы»; и хотя научная терминология, понятная только посвященным людям, может показаться удовлетворяющей этой цели; и хотя определения (о которых мы уже гласили), предпосылаемые изложению той либо другой науки (по разумному примеру математиков), способны исправлять Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. ошибочно понятое значение слов, но все это оказывается недостающим для того, чтоб помешать обманчивому и чуть не колдовскому нраву слова, способного всячески сбивать идея с правильного пути, совершая некоторое насилие над умом, и, подобно монгольским лучникам, назад направлять против ума стрелы, пущенные им самим. Потому упомянутая болезнь нуждается в Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. каком-то более суровом и еще не применявшемся лекарстве. Вобщем, мы только очень быстро задели этого вопроса, указав в то же время, что это учение, которое мы будем именовать «Великими опровержениями», либо наукой о прирожденных и благоприобретенных кумирах людского мозга, должно быть еще сотворено. Подробное же рассмотрение этой науки мы Наука XVII века. Ф. Бэкон. О достоинстве и приумножении наук. относим к Новенькому Органону».


navodya-poryadok-v-dome-vi-navodite-poryadok-i-v-zhizni.html
navstrechu-katastrofe-balakin-v-d-tvorci-svyashennoj-rimskoj-imperii.html
navyazchivie-idei-kniga-sostavlena-na-osnove-tematicheskih-viderzhek-o-zdorove-i-medicine-iz-ucheniya-zhivoj-etiki.html